«Как эвакуировался Воронеж. Горячее лето 42-го»
Зимнее наступление Красной Армии 1941-1942 гг. на некоторых участках отодвинуло линию фронта на 100-180 км, что позволило снять угрозу захвата Москвы. В ходе боевых действий с ноября 1941 г. по апрель 1942 г. были освобождены города: Калинин (Тверь), Калуга, Елец, Ливны, Новосиль, Сталиногорск (Новомосковск), Мосальск. Все это вселило уверенность в скорую победу, и по приказу Ставки с Урала и из Сибири стали возвращать ранее эвакуированные туда заводы.
В Воронеж из эвакуации вернулись заводы имени Тельмана, имени Дзержинского, СК-2 имени Кирова, «Электросигнал», металлургические заводы г. Липецка (г. Липецк до войны входил в Воронежскую область). Большинство предприятий, прибывших по программе реэвакуации, летом 1942 г. не успели вывезти, и они остались в городе.
Летняя кампания 1942 г. преподнесла советскому командованию ряд неприятных сюрпризов. Неудача под Харьковом обернулась катастрофой для войск Брянского и Юго-Западного фронтов. В сражении под Харьковом погибло свыше 270 тысяч советских бойцов и 240 тысяч попало в плен. В результате прорыва немецких войск образовалась брешь шириной около 200 км по фронту и 150 км в глубину.
В ночь с 3 на 4 июля 1942 г. немецкие войска форсировали Дон у поселка Семилуки напротив Воронежа. Утром, 6 июля 1942 г., начались бои за Чижовку и центр города, 8 июля немцы вошли в район СХИ.
В Государственном архиве общественно-политической истории Воронежской области на хранении находится несколько тысяч документов, касающихся обороны Воронежа, эвакуации предприятий и населения из прифронтовых районов летом 1942 г.
О том, в какой спешке проходила эвакуация, сообщает секретарь Ладомировского РК ВКП(б) т. Прокопенко в своей записке в обком партии.
«... Материальные ценности: кони, хлеб из глубинки, шерсть, масло, яйца до 4 июля из района вывезены, не успели из глубинного пункта Александровского вывезти 30 тонн ржи, которую в последние часы раздали населению. Оставшиеся комбайны молотилки и друг. сельхозмашины, общественное, государственное имущество, которое нельзя вывезти, дано указание закопать полностью или привести в негодность… механическая мельница в последний час приближения врага, с помощью воинских частей была подожжена...».
Из сводки о торговле с 1 июля по 19 июля 1942 г.:
«В связи с эвакуацией Воронежской области основным пунктом наплыва эвакуированного населения явился г. Борисоглебск... В части общественного питания – новых столовых организовано не было, но все столовые в количестве 6 были переключены исключительно для обслуживания эвакуированных. В течение всего времени в них изготовлялось до 6000 обедов в сутки… В части увеличения выпечки хлеба Хлебозаводом за последние 3-4 дня увеличилась выпечка примерно на 10 тонн… Трудности создаются также из-за отсутствия продукции у поставщиков /масло животное и растительное, вообще молокопродукты/, Грибановский сахзавод не отпускает сахара по неизвестным... причинам, но по некоторым данным из-за отсутствия директора...».
Из информационной записки № 2 секретаря Воронежского горкома ВКП(б) т. Сохина от 24.07.1942 г.:
«Обстановка на фронте по данным штаба боевого участка на 16 часов 24/VII-1942 г.
…Уличные бои продолжаются... продвижения наших войск нет... Оборудование и моторы электромастерских узла Отрожка отгружены... Завод им. Тельмана на 24/VII отгрузил 330 вагонов с оборудованием и материалами. С завода № 450 всего отгружено 70 вагонов. С завода СК-2 отгружено 4 вагона. Для ускорения отгрузок, сегодня т. Анисимов выезжает в Борисоглебск с задачей отправить коммунистов, комсомольцев и беспартийных рабочих в количестве 100 человек эвакуированных с заводом № 450, а также разыскать руководителей СК-2, ВОГРЭС и заставить из возвратиться на свои предприятия…».
Параллельно с эвакуацией заводов началась эвакуация населения, о чем свидетельствует поручение о выделении партактива в помощь по отселению:
«... командировать 10-12 чел. городского партактива в помощь Н. Усманскому РК ВКП(б) по проведению мероприятий по отселению населения из 30 километровой зоны фронта.».
Из информационной записки № 4 от 29.07.1942 г.:
«... Населения осталось: в Железнодорожном районе – 1700 человек и в Сталинском районе – 200 семей. В целях немедленной эвакуации этого населения вынуждены заставлять его против их воли грузится в вагоны...».
Из политдонесения № 1 от 02.08.1942 г.:
«… выселено из района [Сталинского] и отправлено поездом около 4150 чел. Осталось в районе до 600 чел. Ежедневно отправляем со ст. Придача 3-4 вагона с населением... На ВОГРЭСе бригада в 7 чел. из нар. ополчения в теч. нескольких дней ведет демонтаж электрооборудования...».
Из информационной записки № 5 от 01.08.42 г.:
«... В Н. Усмань продолжают прибывать работники партийных и советских организаций гор. Воронежа, а также отдельные организации и формирования...».
В материалах дела «Докладные записки, отчеты обкому партии секретарей райкомов и инструкторов обкома ВКП(б) об эвакуации районов» содержится информация почти по всем правобережным районам Воронежа и Воронежской области, оказавшимся в так называемой фронтовой зоне.
Большинство докладных поистине драматичны: именно они передают всю боль, весь трагизм эвакуации из сельских районов, когда нет вагонов, нет транспорта, нет переправ, а ты с семьей, с имуществом и со скотиной идешь по степи под непрекращающимися бомбежками.
В своей докладной записке от 21.07.1942 г. председатель исполкома Вайделевского райсовета Крыгин сетует на то, что колхозники не отдают свой скот.
«...Особую трудность имели при организации эвакуации скота, принадлежащего колхозникам. Преобладающее большинство колхозников отказалось эвакуировать свой скот. Принятые принудительные меры (помощь со стороны воинских частей) также не дали положительных результатов. Колхозники начали прятать скот в хаты, сараи и охранять его…».
Похожая картина сложилась по всей области, при этом бойцы расквартированных воинских частей часто становились на сторону жителей.
Из справки военному совету Воронежского фронта от 14.08.1942 г.:
«…При отселении жителей из села Чертовицы этого же района лейтенант Корьяков Геннадий из 1-го ОРБ танкового корпуса угрожал местным работникам милиции расправиться с ними вплоть до применения пулемета...».
По всем фактам саботажа отселения принимались меры с привлечением работников НКВД. Из записки начальнику УНКВД т. Голубеву:
«…командировать в Лосевский район группу оперативных работников НКВД в связи с женским волынками против отселения.».
Тем не менее фронт не стоял на месте, а приближался, причем весьма быстрыми темпами.
Из докладной записки секретаря Нижнедевицкого РК ВКП(б) т. Ирхина:
«29-30 июня район находился 7-8 км. от линии фронта. 30-го вечером при беседе с командующим 40-й армии меня заверил, что положение не опасное, район поднимать не следует…»
Вечером 1-го июля через райцентр прошли отходившие 8 советских танков. Из разговора с командиром танкистов секретарь райкома т. Ирхин выяснил, что это арьергард. За ними только фрицы, которые уже на подходе к районному центру.
«... После этого я остановился в селе Вязноватовке в 7 километрах от райцентра, сейчас же связался с тов. Тищенко, рассказал ему о положении района, мне было предложено немедленно поднимать весь район...».
Из докладной записки председателя исполкома Вайделевского райсовета т. Крыгина:
«... Только в пути стало известно, что имеется одна узкая полоска, по которой можно проехать к Дону. Уже 9/VII наши семьи подверглись нападению врага (танкетки) между Михайловкой и Кантемировкой. Путь движения был перерезан. Тракторы, скот и часть семей остались в окружении врага. Многие семьи не могли переправиться через Дон...».
На головы людей, отправившихся в эвакуацию добровольно, по принуждению (отселение) или по приказу (в связи с производственной необходимостью), свалились не только бомбы и снаряды, но и управленческий хаос, бесчинство военных и произвол местных руководителей.
Из докладной записки секретаря Землянского РК ВКП(б) Бобохина секретарю обкома ВКП(б) т. Некрасову, облвоенкому т. Рябухину:
«Прошу принять соответствующие меры с Военкомом Землянского района тов. Мельниковым… Тов. Мельников отобрал в Землянской МТС легковую автомашину под видом мобилизации ее в Красную Армию и в Армию автомашину не отправил, а держал ее у себя в Военкомате... ездил на ней по личным делам и бросил где то в пути...».
Секретарям райкомов ВКП(б), райвоенкомам от 16.08.1942 г.:
«Имеется ряд случаев, когда отдельные райвоенкоматы задерживают директоров, нач. политотделов, механиков, агрономов, трактористов и комбайнеров МТС следующих по эвакуации с материальными ценностями в глубь страны, призывают их в ряды Красной Армии… а вся материальная ценность МТС, совхозов и колхозов остается без надзора и разбазаривается...».
При этом со стороны военных проявлялась настоящая беспечность.
Из докладной записки уполномоченного обкома ВКП(б) по Старокриушанскому району т. Аброськина:
«Считаю, что необходимо по линии командования принять меры к прекращению бесконтрольного, антигосударственного преступного растранжиривания вооружения, боеприпасов, горючего и т.д. Так до сих пор в районе за мед и водку можно достать автоматы, патроны, центнеры и даже тонны горючего и т.д. 4 августа недалеко от райцентра была обнаружена брошенная автомашина в полной исправности, груженная пулеметами, пушкой, патронами и снарядами...».
Вот такая она была эвакуация летом 1942 г. Недаром говорится: «Война все спишет». Она и списала, только после победы, а до победы никто не считал, сколько было пролито слез и стерто мозолей. Почему?
Некогда было. Эвакуация…
Ведущий архивист КУВО «ГАОПИ ВО», член Союза писателей России В.Н. Шеменев.
